«У нас не существует никого, кто бы защищал позицию детей в детских домах»

Адвокат Антон Жаров о недостатках законопроекта, меняющего правила усыновления

Автор статьи: Ольга Алленова
Ссылка на источник: www.kommersant.ru

Адвокат Антон Жаров о недостатках законопроекта, меняющего правила усыновления

В марте в Общественной палате РФ должны состояться нулевые слушания законопроекта Министерства просвещения, ужесточающего требования к кандидатам в приемные родители. Если законопроект будет принят Госдумой, то уже с 1 января 2021 года жизнь приемных семей изменится: семья не сможет усыновлять более одного ребенка в год, все кандидаты и члены их семей будут обязаны проходить психологическое обследование, приемные семьи не смогут менять место жительства по своему желанию, а будут обязаны получить на это разрешение от органов опеки. Обсуждение этого законопроекта с лета прошлого года вызывает ожесточенные дискуссии между чиновниками и сообществом приемных родителей. Адвокат Антон Жаров, по личным и профессиональным причинам выступающий против законопроекта, объяснил спецкорреспонденту “Ъ” Ольге Алленовой, чем новый законопроект похож на «закон Димы Яковлева» и какая помощь на самом деле нужна приемным семьям.

«Политики часто поднимают детей на щит»

— Почему вы называете этот закон антисиротским, по аналогии с «законом Димы Яковлева»?

— «Закон Димы Яковлева», конечно, более мерзок — это попытка использовать детей в политических играх, привнести политику в гуманитарную сферу. Такая мерзость происходит довольно регулярно, и не только в России. Политики часто поднимают детей на щит: вспомните пакет Яровой, она ведь тоже «защищала» бедных детей от порнографии. Новый закон Министерства просвещения, как и «закон Димы Яковлева», лишает какую-то часть детей шанса попасть в семью. Но если «закон Димы Яковлева» лишил права на семью сотню детей, то этот закон лишит тысячи, и поэтому он более страшен.

— «Закон Димы Яковлева» лишил шанса не только тех, кто в 2013 году должен был идти на усыновление. Он лишил шанса и тех, кто потенциально потом мог уехать в приемные семьи в США.

— Верно, но есть страны, в которых международное усыновление вообще отсутствует как класс. В Италии, например, нет ни одного такого случая: все внутри страны. А есть страны с большой долей иностранного усыновления. Мы находимся в серединке: у нас довольно немного детей, которых уже не готовы взять наши граждане, но готовы взять иностранцы. Лидером в иностранном усыновлении у нас традиционно является Санкт-Петербург, и понятно, почему там создают сложности для российского усыновления.

— В Петербурге?!

— Да. Я адвокат, могу на конкретных примерах показать, что люди делают все для того, чтобы ребенок не попал в российскую семью. Сначала кандидатов в приемные родители мурыжат, потом гоняют, потом принесите еще 33 справки, потом вы недостаточно общались с ребенком. Опека ждет, пока эти кандидаты сами отвалятся, а в реальности проговаривается, что у ребенка уже есть усыновители. Кто? Да французы. Французы — они последние в очереди, и как бы ни было жалко французов, но ребенка жальче больше. Девочке восемь лет: если она переедет во Францию, она столкнется с языковой проблемой, с культурной проблемой, потеряет полностью все связи с местом, где родилась.

— И как решилась судьба девочки?

— Уже все закончилось: ребенок усыновлен в российской семье, решение суда вступило в силу, поэтому я так спокойно об этом говорю. А до нового года у меня злость зашкаливала, потому что это издевательство над людьми, которые всего-навсего хотят помочь ребенку.

— Российские кандидаты хотели удочерить ребенка?

— Сначала хотели взять под опеку. Тут тоже интересный момент. Человек может взять под опеку, имеет право. Так часто и происходит: сначала берут под опеку, потом усыновляют — это нормально. Прежде чем жениться, вам стоит познакомиться поближе с человеком. Здесь то же самое. Вы совершаете ответственный шаг, который меняет вашу судьбу, меняет судьбу этого ребенка, и вы не всегда можете быть уверены, что за десять дней, которые закон вам дает на знакомство, успели основательно познакомиться. Почему вообще нужно объяснять опеке, что семья может взять ребенка под опеку, а не на усыновление?

— Так это незаконно, если в опеке говорят кандидатам в приемные родители, что отдадут ребенка только на усыновление?

— Формально органы опеки могут сказать, что этот ребенок идет на усыновление, потому что на него стоит очередь из усыновителей. Усыновление — приоритетная форма. Но проблема в том, что за всем этим нет никакого контроля. Сказать-то они скажут, а будут ли они дальше устраивать на усыновление — мы не знаем. Вот в конкретной ситуации французы с усыновлением — последние в очереди, и если есть российская семья, которая хочет взять ребенка под опеку, у нее приоритет.

«Этот законопроект — результат простых решений первых лиц»

— Почему вы считаете, что законопроект Минпроса сократит семейное устройство?

— Он родился как ответ на трагедии в приемных семьях. Приемный родитель совершает преступление против ребенка. Такие ситуации происходят по разным причинам. И убийство происходит по разным причинам. Почему происходит убийство? Кто-то перепил и с пьяных глаз что-то сделал, кто-то с ума сошел, кто-то умышленно это сделал. Это совершенно разные истории, и предупреждать их нужно разными способами. Вот и ситуации, когда приемные родители совершили преступление против подопечного, разные, и причины у них разные.

В 2017 году в приемных семьях пострадали 89 детей, а конкретно от рук опекунов пострадали 22 ребенка. Если посмотреть по годам статистику, там динамики нет. Сегодня в стране под опекой примерно 433 тыс. детей, ну а всего со всеми формами семейного устройства — около полумиллиона.

Усыновление мы не всегда можем посчитать, потому что есть тайна усыновления.

Давайте разделим 22 на 433 тыс.: получается пять тысячных процента — на таких цифрах социология вообще не работает. Это эксцессы, которые могут случаться всегда и везде. Более того, эти 22 случая не описаны, мы не знаем, сколько из этих родителей сошли с ума, сколько из них совершили ситуативные преступления, сколько преступлений вызвано действительно личными качествами опекуна и сколько из них умышленные.

Так вот этот законопроект — он про 22 случая. Он родился из идеи, что мы сейчас что-то такое волшебное придумаем и сотрем это число 22 ластиком. На самом деле 22 на полмиллиона — это не социологическая цифра, это в значительной степени случайность. Потому что при таких цифрах насилие в приемных семьях не может рассматриваться как тенденция.

Своим законопроектом Минпросвещения предлагает сделать большое сито, через которое будут просеивать всех и убирать придурков. Но проблема в том, что эти преступления совершают не только и не столько придурки. Если у мамы шесть детей и она одна, то ситуация срыва ожидаема.

— Может быть, как раз поэтому и нельзя передавать сразу шесть детей в одну семью?

— Как раз с предложением передавать в замещающую семью одного ребенка в год я в целом согласен. Что такое замещающая семья? Это попытка заместить природную семью. В природной семье дети не появляются чаще раза в год, так что это предложение нормальное. Конечно, нужны исключения для братьев-сестер, но они там предусмотрены.

Читать полностью

Оставьте первый комментарий для "«У нас не существует никого, кто бы защищал позицию детей в детских домах»"

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*


Instagram
VK
OK